Вчера ночью на станции отключился свет. По крайней мере, именно так записали в журнале.
Я работаю электромехаником на небольшой грузовой станции «Полярная-7». Пассажирские поезда здесь не останавливаются уже много лет. Через нас проходят цистерны, вагоны с рудой и иногда военные составы без номеров, о которых начальство просит не задавать вопросов. Ночная смена обычно тихая. После двух часов остаётся только гул трансформаторов да ветер, который гоняет снег между путями.
В 02:41 погасло освещение на третьем пути. Сначала я решил, что выбило предохранитель, но через несколько секунд погасли лампы на платформе, потом в диспетчерской, а следом остановились часы над дверью. Только телефон продолжал работать. Он зазвонил почти сразу. Я снял трубку и назвал станцию. На другом конце кто-то тяжело дышал. Я несколько раз спросил, кто говорит, пока наконец не услышал тихий мужской голос: «Не включайте свет». Я спросил почему. Голос ответил: «Он ориентируется по свету». После этого связь оборвалась.
Я позвал сторожа, и мы вместе пошли к щитовой. Пока проверяли автоматы, со стороны северного тоннеля раздался гудок локомотива. Это было странно: ближайший поезд должен был пройти только через сорок минут. Я связался с диспетчером участка. Он подтвердил, что никаких составов рядом нет. Тогда гудок прозвучал снова, гораздо ближе. Мы вышли на платформу. В темноте ничего не было видно, но рельсы третьего пути начали вибрировать. Потом появился свет — один слабый белый огонь далеко в тоннеле.
Он приближался медленно. Слишком медленно для поезда. Через минуту стало ясно, что это не прожектор локомотива. Свет висел примерно в двух метрах над рельсами и двигался совершенно бесшумно. Когда он оказался метрах в ста от станции, телефон внутри здания снова зазвонил. Я не хотел возвращаться, но сторож сказал, что лучше ответить.