Четверг, 12 ноября. В Народной Республике NEETов объявили ударный день борьбы с бездельем. Крукси созвал Совнарком. Карен внесла красную папку «СТРОГО УЧЕСТЬ», Баранов — печать «НА СОГЛАСОВАНИИ». Из присутствующих работал только компьютер.

Первым отчитался Наркомат цен. В Bakers Delight вишнёвый danish стоил $4, но глазурь прилипала к пакету. За toastie и кофе в Bred & Poo потребовали $15.20. Один гражданин услышал у кассы крик «ДЕСЯТЬ ДОЛЛАРОВ ЗА КОФЕ?!», хотя сам toastie стоил $9.90. Пекарни и пабы перестали указывать цены. Экономисты постановили: если стоимость не написана, инфляция официально не существует.
— А пиджи и мухи в булочной?
— Бесплатные наблюдатели Госплана.
Карен проштамповала чек: «ДОРОГО, НО МЕСТНОЕ».

В Наркомате духовного развития товарищ закупил благовония за $8 и деревянную подставку за $3. Для завершения пятилетки требовались колокольчики с Буддой. Беда: квартира на втором этаже, на окне сетка, лестницы нет, соседи могут услышать.
— Мы строим гармонию или акустическую блокаду? — спросил Крукси.
— Зависит от ветра.
Комиссия по тишине запретила звенеть без письменного согласия дома. Соседский свистящий флюгер внесли в реестр контрреволюционных инструментов.

Тем временем пищевой комбинат потерпел кризис производственных мощностей. Сковороду забили мясом так плотно, что свободное место стало буржуазным пережитком. Из зала предлагали готовить партиями; оппозицию немедленно окрестили panlets. Проект чугунной сковороды отложили: соседи по квартире способны вымыть её мылом.
— Но в мыле больше нет щёлочи!
— Это ложь, товарищ. В буквальном смысле lye.
На соседнем участке выдавали холодный double sosij egg muffin с шестичасового рейда в Macca's. Санэпидемстанция попросила хотя бы указать, был ли у него холодильник. Ответ засекретили.